В глобальной гонке в сфере ИИ Европа почти сразу уступила лидерство. Например, когда французский стартап Mistral в 2023 году получил первое финансирование, OpenAI уже собрал более 13 млрд долларов. Ранее Google приобрёл DeepMind — компанию, которая базировалась в Лондоне и разрабатывала прорывные технологии.
Тем не менее в области квантовых вычислений ситуация может сложиться иначе: здесь ещё не определились лидеры, технологические маршруты и бизнес-модели. По данным PitchBook, в первом квартале этого года европейские компании в сфере квантовых вычислений привлекли 404 млн долларов, а североамериканские — 417 млн долларов. Это показывает, что в этой сфере Европа ещё способна конкурировать с США.
Европейский потенциал в квантовых вычислениях во многом основан на долгой истории научных исследований. Например, британский физик Дэвид Дойч считается «отцом квантовых вычислений». Однако наличие прорывных идей не гарантирует контроля над будущей экономической ценностью технологии — аналогично ситуация была и с интернетом, изобретённым британцем Тимом Бернерсом-Ли.
Европейские правительства и Евросоюз пытаются решить две ключевые проблемы: трансформацию лабораторных результатов в коммерческие продукты и нехватку финансирования для масштабирования бизнеса. Для этого используются государственные исследовательские программы, государственные банки развития и инновационные фонды.
Многие заметные европейские квантовые компании выросли из университетов и государственных исследовательских институтов. Например, Oxford Quantum Circuits возникла на базе физического факультета Оксфордского университета, а Quantum Motion была основана совместно исследователями из Оксфорда и Лондонского университетского колледжа. Французская Quobly появилась на базе исследовательского института CEA-Leti. Эти компании в последнее время привлекали финансирование с участием как государственных, так и частных средств: британские фирмы получили поддержку от British Business Bank, а Quobly — от ЕС (в рамках нового фонда для стартапов размером 4 млрд долларов). При этом совокупный объём государственных инвестиций в квантовые вычисления со стороны Великобритании и ЕС уже в два раза превышает аналогичный показатель в США.
Однако государственное финансирование может создавать и проблемы. Например, Google отказался участвовать в американском правительственном проекте по квантовым технологиям стоимостью более 2 млрд долларов из‑за условий, которые могли замедлить разработку. По словам главы подразделения Google Quantum AI Чарины Чоу, требования правительства США не соответствовали подходу компании к созданию практических квантовых компьютеров.
Ещё одна проблема — нехватка капитала для позднего этапа развития. Когда компаниям нужно превратить лабораторные разработки в промышленные продукты, создать производственные мощности и выйти на глобальный рынок, местного капитала становится недостаточно. По словам финансового директора Peak Quantum Александра Шульца, при необходимости привлечь 50–200 млн евро для коммерциализации продукта европейские стартапы сталкиваются с дефицитом средств.
Квантовое оборудование сложнее в разработке, чем программное: для этого нужны чистые комнаты, низкотемпературное оборудование, специализированные производственные мощности, а также большое количество физиков, инженеров по проектированию микросхем и специалистов по аппаратному обеспечению. Поскольку цикл исследований и коммерциализации может длиться до десяти лет, компаниям требуется «терпеливый капитал», готовый к долгосрочным рискам.
Если местный капитал не может поддержать расширение бизнеса, стартапы обращаются к международным инвесторам, например из США. Это может привести к потере контроля над компанией. Так, в 2025 году американская компания IonQ приобрела британский стартап Oxford Ionics. С переходом контроля могут смещаться и производственные площадки, цепочки поставок и стратегические решения в более развитые регионы. В итоге Европа может оказаться в ситуации, когда ей придётся покупать технологии, разработанные при поддержке её же государственных средств.
Чтобы избежать этой ловушки, Европе нужно не только увеличивать начальное финансирование, но и реформировать распределение капитала, стимулировать спрос и улучшать систему подготовки кадров. В частности, необходимо привлечь капитал с долгосрочной перспективой для финансирования этапов развития, требующих 50–100 млн евро и выше. В сфере спроса можно перенять опыт США, где федеральные органы, Минобороны и DARPA часто выступают первыми заказчиками новых технологий. В области кадров важно создать конкурентоспособные программы участия сотрудников в капитале компаний, а для этого — унифицировать и упростить налоговые и регуляторные режимы в Европе.
Таким образом, будущее европейской квантовой индустрии зависит от способности создать самостоятельную экосистему, объединяющую государственные средства, частный капитал, ранние закупки, производственные мощности и механизмы мотивации персонала.
Подписаться в Макс
